← Лекции и статьиЕсли ничего страшного не произошло, почему мне так плохо?
О непрожитых чувствах, обесценивании боли и о том, зачем человеку иногда нужно оплакивать потерю
Вера Регарт · 4 октября 2026
Иногда мне кажется, что одна из самых привычных наших защит — попытка убедить себя, что случившееся недостаточно важно, чтобы из-за него переживать.
Например, уволился коллега, с которым вы работали несколько лет.
«Ну и что? Мы ведь даже не были особенно близки».
Или вы сами ушли с работы.
«Найду другую. Не в первый же раз».
Закончились отношения, кто-то переехал, близкий человек отдалился, изменился привычный уклад жизни — и довольно быстро внутри появляется взрослый, рациональный голос, который говорит, что ничего страшного не произошло.
Иногда этот голос действительно помогает нам собраться и продолжать жить. Но есть одна проблема: объяснить себе происходящее — еще не значит его пережить.
Для нашей психики имеет значение не только то, насколько событие кажется серьезным с точки зрения здравого смысла, но и то, что именно мы в нем потеряли. Иногда вместе с человеком уходит привычный уклад, ощущение безопасности, представление о будущем, собственная роль или какая-то часть жизни, к которой мы успели привязаться.
Даже уход коллеги может оказаться не просто уходом коллеги. Вместе с ним исчезают привычные разговоры, утренние встречи, переглядывания на совещаниях, ощущение своего места среди других людей. Иногда заканчивается целый период жизни, хотя со стороны кажется, что произошло совсем небольшое событие.
Разум при этом говорит: «Ничего особенного».
А внутри все равно остается пустота.
Когда мы пытаемся уговорить себя не чувствовать
Обесценивание происходящего часто становится способом уменьшить интенсивность переживания.
Потому что если признать: «Мне очень больно», следом могут прийти страх, злость, беспомощность, одиночество, тоска. А это чувства, с которыми не всегда понятно, что делать.
Поэтому проще сказать себе: «Да ладно, ерунда», «Другим хуже», «Мы и не были особенно близки» или «Что теперь, сидеть и реветь?»
Но чувства не исчезают только потому, что мы нашли логичное объяснение, почему их вроде бы не должно быть.
Иногда переживание действительно постепенно уходит само. А иногда оно возвращается совсем в другой форме: тревогой, бессонницей, раздражительностью, повторяющимися снами, неожиданными приступами плача или ощущением, что со мной что-то происходит, но я не понимаю что.
И тогда мы начинаем искать причину в сегодняшнем дне, хотя внутри вполне может продолжать жить история, которой когда-то просто не нашлось места.
«А что делать — реветь, что ли?»
Вообще-то иногда да.
И здесь мне вспоминается древняя профессия, которая сегодня может показаться довольно странной, — профессиональные плакальщицы.
Они существовали в разных культурах: в Древнем Египте, Греции, Риме, а позднее похожая традиция была и у славян. На похороны приглашали женщин, которые плакали, причитали, обращались к умершему, рассказывали о нем, вспоминали его достоинства и говорили о боли тех, кто остался.
У славян их называли причитальницами или голосильницами.
Их роль заключалась не просто в том, чтобы громко плакать. Причитания могли превращаться в длинный рассказ о человеке, его жизни, о том, как изменится мир после его смерти. Плакальщица могла говорить от лица родственников, обращаться напрямую к умершему, задавать ему вопросы, жаловаться ему, рассказывать о своей боли.
По сути происходило нечто очень важное: горе получало голос.
Для боли существовало место и специальное время. Ее не нужно было объяснять, уменьшать или оправдывать. Можно было рассказывать снова и снова, что произошло, жалеть о случившемся, плакать, злиться, кричать, вспоминать человека и говорить о том, как тяжело теперь без него.
Возможно, раньше мы лучше умели обращаться с горем
Современному человеку довольно часто предлагают совершенно противоположное.
Нужно собраться, отвлечься, не зацикливаться, посмотреть на ситуацию позитивнее, найти в ней возможности и желательно сделать это как можно быстрее.
Но древние ритуалы как будто говорят нам о другом: прежде чем искать смысл в произошедшем, иногда нужно дать себе возможность оплакать то, что было потеряно.
Рассказать, что произошло. Назвать, кого или что вы потеряли. Пожалеть о том, чего больше не будет. Позлиться. Поплакать. Пожаловаться. Побыть рядом с человеком, который не станет убеждать вас в том, что все это ерунда.
И только потом, когда переживание немного изменит свою форму, становится возможным увидеть в случившемся что-то еще и постепенно искать новые смыслы.
Это не означает, что нужно непременно долго страдать или превращать любое неприятное событие в трагедию. Но, кажется, невозможно приказать себе перестать чувствовать только потому, что происходящее кажется недостаточно значительным.
Иногда банан действительно просто банан. Коллега просто ушел с работы, отношения закончились, планы изменились, жизнь пошла немного не туда, куда мы рассчитывали.
Но если внутри все равно что-то болит, возможно, важнее не доказывать себе, что вы не имеете права так сильно переживать, а попробовать понять, что именно вы потеряли в этой ситуации и с чем вам приходится прощаться.
Парадоксальным образом свобода от боли чаще приходит не тогда, когда мы убеждаем себя, что боли нет, а тогда, когда наконец позволяем себе ее прожить.
← Все материалы